Валентин Серов предстаёт здесь не только великим художником, но прежде всего человеком редкой внутренней честности. Николай Рерих вспоминает его как молчаливого, наблюдательного, требовательного к себе мастера, который не умел притворяться ни в жизни, ни в искусстве. Через портреты, личные встречи и отдельные эпизоды постепенно складывается образ человека, для которого творчество было продолжением характера. Серов мог долго работать над одним рисунком, внимательно всматриваться в модель, редко говорить на собраниях — и всё же его мнение обладало особым весом. За внешней сдержанностью стояли точность взгляда, независимость суждений и почти суровое чувство ответственности перед искусством. Рерих вспоминает известные портреты Серова, его поздние работы, участие в художественной жизни и способность меняться вместе со временем, не изменяя самому себе. В этом и заключается главное очарование очерка: перед нами не парадный памятник знаменитому живописцу, а живая память о мастере, которого ценили не только за талант, но и за редкое качество — художественную совесть. Это спокойное, личное и очень тёплое размышление о человеке, чьё присутствие продолжает ощущаться даже спустя годы после его ухода.